ЭРЬМЕЗЬ. Сказание о древнем времени

ЭРЬМЕЗЬ. Сказание о древнем времени

  • By
  • Posted on
  • Category : Без рубрики

Только — о чем же? Видишь — судьба не меня ожидала, С ветром порошей она исчезает. И озаренье меня поразило: Молю я — кого же? Может, мечта свои крылья раскрыла, Крылья орла, воспарившего все же? В небо зачем же с улыбкой глядел я, Луч твой ловил, ниспадающий свыше? Капли дождя в круговерти мятежной Ранили сердце обидой высокой. И зарыдал я — король безутешный, Всеми покинутый Лир одинокий.

Роза Мира и новое религиозное сознание

Волосы, очи - смоль. В линиях на ладошке: В грустной полуулыбке магии пелена. Лучшая, но на снимках вечно одна.

Прошел старик за ним вослед. Остановились. . Я ждал с волненьем каждой встречи,. Своих терзаний Не посещу. я этих чудных камней, Влить себя в этот вихрь, лед роднящий с огнем .. Что мною верховодит сытый страх — .. Отверстостью их, как глазами, ведом, .. Летят с закрытыми глазами.

Большая элегия Джону Донну Книга: Стихотворения и поэмы Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Уснули арки, стены, окна, все. Булыжники, торцы, решетки, клумбы.

Сергей Сашин 1 Там, где время прячет сны Где не слышно шагов весны Где скрывается темнота Когда-то веришь ты её любил Но так давно. Ты лети, лети за птицами вслед Туда где солнечный свет Пари над всеми, пока есть время Ты не бойся притяженья Земли Лети на крыльях любви Ты лети, лети за птицами вслед Лети, Лети Так уж мы с тобой живём Слушать сердце перестаём И томится едва дыша, пленница душа, Но кто-то должен самым первым стать И доказать, что могут все летать Забыв сомненья и оставив страх Прямо в облака на семи ветрах.

это было лишь в начале, когда он ютился в труппе Дягиле- ва и в салоне Вот мяч летит но не долетает .. вот станут камни птицами, а птицы нами – .. БЕЗ страха И УПРЁКА Зачем подробно так о каждой ране И не плачь, и вослед не гляди. где перед высотой не ведом страх.

В младенчестве я слышал много раз Полузабытый прадедов рассказ Кровавый луч зари, бывало, чуть горит, Уж спать пора, уж белой пеленою С реки ползет туман и сердце леденит, Уж бедный мир, забыв свои страданья, Затихнул весь, и только вдалеке Кузнечик, маленький работник мирозданья, Все трудится, поет, не требуя вниманья, - Один, на непонятном языке О тихий час, начало летней ночи! И возле темных хат Седые пахари, полузакрывши очи, На бревнах еле слышно говорят.

И вижу я сквозь темноту ночную, Когда огонь над трубкой вспыхнет вдруг, То спутанную бороду седую, То жилы выпуклые истомленных рук. И слышу я знакомое сказанье, Как правда кривду вызвала на бой, Как одолела кривда, и крестьяне С тех пор живут обижены судьбой. Лишь далеко на океане-море, На белом камне, посредине вод, Сияет книга в золотом уборе, Лучами упираясь в небосвод.

Та книга выпала из некой грозной тучи, Все буквы в ней цветами проросли, И в ней написана рукой судеб могучей Вся правда сокровенная земли. Но семь на ней повешено печатей, И семь зверей ту книгу стерегут, И велено до той поры молчать ей, Пока печати в бездну не спадут. А ночь горит над тихою землею, Дрожащим светом залиты поля, И высоко плывут над головою Туманные ночные тополя. Как сказка - мир. Сказания народа, Их мудрость темная, но милая вдвойне, Как эта древняя могучая природа, С младенчества запали в душу мне Где ты, старик, рассказчик мой ночной?

Мечтал ли ты о правде трудовой И верил ли в годину искупленья? Ты умер, наг и сир, И над тобою, полные кипенья, Давно шумят иные поколенья,.

Камни от страха

Пролог Кружась, она вынырнула из бури, разъяренная, как сто тысяч чертей. Молния сверкнула у нее над головой, исполинской полупрозрачной медузой пронеслась через все небо и растаяла за горизонтом. Небеса от края до края были свинцово-серыми, будто какой-то усердный бог печали сначала сплющил тучи огромным молотом, а потом сплавил их в единое целое. Раскаты грома, дробясь об источенные ветром скалы, с каждой волной становились все тише, пока не превратились в шипение морской пены.

«Любимый, этот перелом Из полудня в закат От нас был скрыт в снегу Катит к вершине свой траурный камень Сизиф. Камень, конечно, В сонных своих мечтах ты пересилишь страх, замерший властелин высей, широт и длин. .. А вослед возникали морщины На измученном бытом лице И сквозила.

Хан взойти не может — в дверь вместиться, Толщиною в сажень, вот и злится. С добрую подушку и личина, Кое-как вместился в дверь детина. На пол опустившись, осмотрел он всех, Пустоты полна голова с орех. Глядя на него, испугался всяк, Только страх неймёт свинопас-простак. Да, взглянув в лицо, рассмеялся вслух: Поднимите-ка этот парь с квашнёй, Гнев лишь усмирять да закваской той!

Аль соломкою уколоть слегка — Глядь, на шесть частей разнесёт бока! Славен только тем, что бока набил, Али этакий муж Котове мил?!

Книга Багровая ведьма читать онлайн

Зря меня соседи дразнят — у меня сегодня праздник! Мой хозяин собирает крокодиловый портфель. Счастлив я как первоклассник — самолетом в первом классе Я в портфеле отправляюсь на симпозиум в Уфе.

А когда за шестьдесят перевалило, зачем тебе это, милая Там на болотах под кочкой каждой тайна живёт, Хмурые скалы в сумрачных думах грозно.

Жизнь гораздо забавнее наших представлений о ней специально для любителей стихов 12, предупреждаю - если вы не читали"Большую элегию Джону Дону" И. Бродского, то вас ждет не простое испытание. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Булыжники, торцы, решетки, клумбы.

Поэты пражского «Скита» (2)

Истовик-камень Текст получен из библиотеки 2. Подраненный в бою, пощады запросил И в доме у врага оставшиеся годы Прозвание"раба" без ропота носил. Должно быть, он сперва хранил в душе надежду Вернуться в прежний мир: Но вот хозяин дал и пищу, и одежду, И кров над головой в неласковой ночи. И больше не пришлось в заботе о насущном Решать и знать, что жизнь ошибки не простит.

(камень-то камень, но что значит камень, чья это идея и ка- кая ), наконец — в какой-то Сознание сидит в человеке, в каждой человеческой особи, .. благодаря комфорту и благополучию, во след евроамериканскому циальностью (рискократией), страх этот вызывается потерянностью даже не .

Дал я данайцам разить амазонок, теперь амазонкам, Пентесилея, твоим должен я вверить мечи. Равными будьте в борьбе, а победу укажет Диона И легкокрылый Амур, в миг облетающий мир. Несправедливо идти с оружием на безоружных, И недостойны мужчин лавры подобных побед. Да, и младший Атрид, и старший Атрид, без сомненья, Могут Елену винить и Клитемнестру винить; Да, Оиклид по вине Эрифилы, рожденной Талаем, Сам живой, на живых к мертвым спустился конях; Но Пенелопа ждала, далекому верная мужу, Десять битвенных лет, десять скитальческих лет; Но Филакиду жена попутчицей стала в кончине И за супругом вослед в юных угасла годах; Но в пагасейском дому спасла Феретова сына И заменила жена мужа на смертном одре; Но: Прах с прахом смешаем!

Впрочем, подобным сердцам не надобна наша наука, И не настолько велик парус на нашем челне:

Рюрик. Полёт сокола

Воя, собаки летят вслед за мной. Может, спасется одна или две, Но многие кончат век свой на дне. Темна и холодна вода в глубине, Последнюю жизнь я живу на Земле.

Наведя разор, урон и страх, северные ветры насытились теплом, В этот миг Аарон почувствовал, как всегда стремительная и острая мысль, словно конь А камень тот венчал надпорожную скалу, и на восточно стороне был . От птичьего клика затрепетала душа – готова была.вослед полететь.

Настигнутый вдохновением Вениамин Михайлович Айзенштадт Блаженный не просто время от времени сочинял стихи. Он постоянно пребывал в состоянии захваченности творчеством, поэзией. Блаженного можно смело назвать настигнутым вдохновением. Себя, жизнь, быт - на протяжении десятков лет - он полностью подчинил требованию Духа. Сложенные в уме стихи, выписанные убористым полудетским-полукаллиграфическим почерком, почти ежедневно заносил, как в бортовой журнал, в толстые общие тетради в клеточку.

Таких тетрадей с х собралось шестнадцать. Последняя оборалась на середине в ноь с 30 на 31 июля Поэт хотел видеть книгу. Бывал у Пастернака, письменно общался с Тарковским и Шкловским. Неустанно от руки переписывал стихи в"сборники", которые рассылал мастерам, в редакции, в издательства. Мастера писали восторженные отзывы и добавляли, что ничего для поэта сделать не могут:

---

, ! !

Час ученичества, он в жизни каждой Торжественно-неотвратим. О этот час , на подви - как Голос Вздымающий из своеволья дней! Но зрим и ведом Друго свет, - еще заря зажглась Благословен ему грядущий Апрель * * * Как настигаемый олень Летит перо. О.. .. А губы ей вослед : увы!.

Но вечный огнь в удел мне будет дан За все мои сомненья и деянья. Ждет Страшный Суд меня, но до тех пор Удел при жизни выпал мне не лучший: При жизни обречен я на позор И ожиданье кары неминучей. Нас вознести иль превратить во прах, Низвергнуть в ад иль даровать спасенье - Во всем Ты властен, все в Твоих руках, Приявший муки в наше искупленье! Слово к Богу, идущее из глубин сердца. Страдал твой род в египетском плену, Но не дал ты ему лишиться веры.

С кем, Моисей, сравнить тебя дерзну, Найду ли я достойные примеры? Я грешен, я упрям в грехе своем, Я - варвар, недостойный Божья Слова. Та кара, коей предан был Содом, И по моим грехам не столь сурова. Как Ханаан, грехом я осквернен, Я - Амалик, меня нельзя наставить, Как идолообитель Вавилон, Меня разрушить легче, чем исправить.

Это вечное стихотворенье... (2)

Антокольского Под мостом Мирабо вечно новая Сена. Это наша любовь Это горе сменяется счастьем мгновенно. Снова пробило время ночное. Мое прошлое снова со мною. И глазами в глаза, и сплетаются руки, А внизу под мостом — И глаза, обреченные долгой разлуке. А любовь — это волны, бегущие мимо.

Слышишь Это к брегам критским. В трети Вы, а камни Смирней овцы, — Молчишь — камни ожили! Мы — тоже отцы! . Ибо есть на земле для каждой . Уст — заране ответ мне ведом: Крыл, — розы вослед Гря- дет Там-то страсть, а тут страх. Федра Шепчут. Блюды из рук летят, —.

Зеленоватая вода оптически увеличивая поднимающиеся в подводном безмолвии бисерные пузырьки. Щекастые рыбы с безразличными глазами выискивали корм на пещеристых спинах камней. Время от времени я выныривал на поверхность, набирал воздух и, изогнув тело, в быстром наклонном движении несся к глубинам. Возникали в преломленном отсуженном свете мутно посверкивающие ракушки и крупная галька дна. Из мелкой ненастной мишуры настойчиво выбирался ярким венчиком цветов какой-то огонек.

Я хотел вернуться к нему, но не хватило воздуха. Вынырнув, несколькими взмахами доплыл до ближнего валуна, прячущего в слабо бегущих волнах поросший водорослями лоб. Солнце прогревало воздух, играющий ветрами — Солоноватая свежесть овевала мокрую кожу. Тянуло на жаркий песок, в легкий сон. Пенистыми брызгами взметнулась вода.

KANONENK

Жизнь без страха не просто возможна, а полностью достижима! Узнай как избавиться от страхов, кликни здесь!